«Спартак — это не только ты, это большая семья»: интервью с Никитой Баженовым

Никита Баженов — российский футболист, экс-игрок московского «Спартака» и обладатель Кубка России. За свою карьеру он успел поиграть на высоком уровне, завоевать любовь болельщиков и стать примером для многих юных спортсменов.
Никита Александрович стал почетным гостем церемонии награждения нашей детской лиги. После теплой встречи с ребятами и автограф-сессии мы не упустили возможность пообщаться лично:

— Никита Александрович, приветствуем вас в CityFootball! Сегодня вы присутствовали на награждении «Детской лиги». А когда вы сами поняли, что футбол – это не просто игра во дворе, а дело, которым действительно хочется заниматься всерьез?

— Хороший вопрос. Футбол начинался, как вы и сказали, со двора. Наверное, до 16 лет, хотя я уже был в командах, я считал, что до сих пор играю во дворе. Вот эта любовь к футболу — она вообще основополагающая, дает тебе шанс зацепиться в большом футболе. Это классное чувство, которое нужно пронести. Большую роль сыграли мои родители — не перегибали палку.

Более серьезное восприятие пришло, когда попал в дубль «Сатурна», лет в 15–16. А когда уже под основу — тогда появилось понимание, что футбол — это не просто любимая игра. Ты сталкиваешься с вещами, которые формируют тебя как человека, а не только как спортсмена. Потому что это социум, большой футбол, большие деньги, большая ответственность. Всё это на тебя влияет. 

— Каким вы были в детстве на поле?

— Я не очень любил проигрывать, мягко говоря. Это, наверное, основополагающее. Я часто спрашиваю спортсменов, которые чего-то добились: что главное? “Большое желание и любовь просто играть в футбол. Не только в академии, но и во дворе, в деревне. Круглогодично. И не только в футбол — в хоккей. Просто 2–4 часа с этим мячом спишь.” Это не для пафоса, это правда так. Большинство так отвечает.

— Кто из первых тренеров сильнее всего на вас повлиял — не только как на игрока, но и как на человека?

— Их много было. Хочу отметить Бориса Александровича Смирнова. К сожалению, его уже нет. В команде «Урожай» в Люберцах. Огромная роль. Даже больше отцовская. Еще хочется сказать спасибо моему первому тренеру, который дал мне шанс в большом футболе — Борису Петровичу Игнатьеву. Он дал мне шанс в «Сатурне», что-то разглядел глубоко в душе и в ногах. Его тоже не стало в этом году, но он сыграл большую роль в моем становлении. 

— Вы рано попали во взрослый футбол. Что было самым сложным в переходе от юношеского к профессиональному спорту?

— В «Сатурне» я ещё не осознавал этого глобально. Понимание пришло, когда я пришёл в «Спартак». Зона ответственности расширилась. Мне было 19, большая ответственность, большое давление. В «Сатурне» я играл и кайфовал, не понимал. А в «Спартаке» это быстро приходит — и в академии, и в дубле, и особенно в основе. Когда ты понимаешь: столько болельщиков, столько людей, для которых футбол — большая часть жизни.

— Про «Сатурн». Ваш дебют — вы вышли на замену в матче с «Локомотивом» и забили. Что помните об этом голе?

— Очень хорошо помню. Женя Харлачев отдал передачу с фланга, а я в дальнюю как-то заковырял этот гол. В дальнюю низом, как учили. И получилось забить Сергею Ивановичу Овчинникову. Проиграли 2:1, но дебют очень удачный. В 19 лет выйти на замену и забить хорошей команде и такому вратарю — большая честь.

— После «Сатурна» вы перешли в «Спартак». Расскажите, как это произошло?

— Все банально. Было предложение. Я засветился в «Сатурне», неплохо играл, у меня закончился контракт. Было несколько предложений, в том числе от «Спартака». Я всю жизнь мечтал оказаться там. И я знал, что окажусь. Не знаю, как это работает, но так и сработало. Договорились быстро, нормально.

— А что почувствовали, когда пришло предложение? Вы знали, что так и будет? Или был вау-эффект?

— Нет, вау-эффект был. Я не знал. За полгода до окончания контракта мне сказали. Все, кто рядом находились, знали, что я фанат «Спартака». У меня на плакатах висели Титов, Аленичев, Тихонов.

— В большом клубе игрок сразу попадает в среду, где нужно каждый день доказывать чего ты стоишь. Как вы справлялись? Что помогло не потеряться?

— Да нет, потерялся. Все верно. Приходишь в большой клуб достаточно несформированным личностно. Большие возможности, ответственность. Пару раз сходили с ума. Звездная болезнь в какой-то степени — без фанатизма, но рядом были близкие люди, взрослые, которые вовремя эту связь сбили. После этого я уже понимал, где нахожусь.

Все бывает, это нормально. Я мало знаю игроков, которые в 19–20 лет приходили в большие команды на хорошие контракты, и у которых чуть-чуть не сносило крышу. Это нормально. А когда в 25 или 30 сносит — это странно. В 19 надо вовремя остановиться и сконцентрироваться на футболе. Чуть зазнаешься, чуть меньше профессионализма — и сразу результаты идут вниз. Это аксиома.

— Кто из партнёров по «Спартаку» больше всего впечатлил вас?

— Мне очень повезло сыграть с большими футболистами, с моими кумирами. Я много раз отвечал на вопрос: кто лучший для вас футболист в истории спорта? Субъективно — потому что я с ним играл. И мне важны человеческие качества. Суперфутболист — вопросов нет, но если человек неадекватен... Мне повезло с Егором Титовым. Он суперфутболист, и никто в этом не сомневается, и по человеческим качествам он замечательный. Мы дружим. Для меня он и “Тит”, и “Титуля”, и Егор Ильич. Мне очень нравится, когда большие спортсмены еще и хорошие люди — это очень важно.

— У вас было много важных голов за «Спартак», в том числе в больших матчах. Какой гол самый памятный?

— Честно, мне нравится один гол. Мы не выиграли, сыграли 3:3 с «Москвой», вели 3:0. Не знаю, почему его вспоминаю. Он такой породистый, правильный. Как сейчас требуют от нападающих, чтобы отрабатывали. Я отобрал мяч у защитника, прошёл в дальний угол и забил. Единственное, что омрачало — мы не выиграли. После 3:0 сыграть 3:3 — считаю, что проиграли.

— В 2010 году вы забивали «Челси» на «Стэмфорд Бридж». Что осталось в памяти с того вечера?

— Во-первых, мы проиграли. Я не скажу, что прямо радовался. Помню раздевалку. У нас следующий матч чемпионата был чуть ли не через два дня, и мы в раздевалке уже готовились — массажи, процедуры. «Стэмфорд Бридж» — старый стадион, старые раздевалки, классические. Мы сразу переключились на чемпионат. Рабочая атмосфера.

— То есть не было радости от гола?

— Нет. Меня все время спрашивают про эмоции. Какая радость, если проигрываешь?

— В 2008 году вы сыграли за сборную России против Нидерландов. Как узнали о вызове и что почувствовали?

— Позвонил Бородюк Александр Генрихович. Я тогда неплохо играл. Не скажу, что ожидал, но сильно не удивился. Было приятное волнение. Приехал, встретился с Гусом Хиддинком. Мне очень понравилось. Он сказал по-русски «добро пожаловать» через переводчика. Сказал: «Мы следили за твоей игрой, решили тебя вызвать». Я ответил, что понимаю — это авансом. А он говорит: «Нет, авансом не берем». Первое впечатление приятное, помню его хорошо. Он энергетически интересный тренер. Много дисциплины, которая нужна. Сборная — отдельная приятная часть. К сожалению, сыграл только один матч — потом получал травмы. Но я очень горжусь этим.

— А сборная — это другая ответственность? Или в каждом матче игрок должен быть одинаково собран?

— Мне было бы проще ответить, если бы у меня было больше матчей не товарищеских, а больших. На крупных турнирах, когда на тебя смотрит вся страна, ответственности больше. Это ощущение, что ты представляешь честь страны.

— Что сложнее для футболиста — когда тебя ругают или когда тебе перестают говорить?

— По-разному. Мне нравится, когда есть правила. Это зона ответственности тренера — распознать психотипы игроков и работать с ними психологически. Это важнее, чем тренировочный процесс. Тренировки плюс-минус везде одинаковы, а психологическая составляющая — одна из самых важных.

— Какой главный урок вам дала карьера?

— Футбол — отображение в миниатюре и нашей страны, и всего мира. Поэтому я постоянно возвращаюсь к человеческим качествам. Футбол — большая часть жизни, но не вся. Когда я закончил, думал, что кроме футбола ничего нет. А оказалось — огромная часть жизни и столько возможностей. Футбол дисциплинирует. В нём всё — как лакмусовая бумажка: какой ты есть. К 35 годам футболист должен сформироваться как личность, чтобы передавать опыт. Мы сейчас в академии. Нужно передавать правильное мужское ядро. Звания, кубки, медали — это хорошо, но надо человеком оставаться. Футбол как раз быстро учит этому или хотя бы подсвечивает, где ошибаешься.

— После завершения карьеры в «Спартаке» вы пришли как менеджер по игрокам в аренде. Расскажите, что это за работа изнутри?

— Раньше такого в клубе не было. А за границей, в Англии, в Италии, институт аренды очень развит. Это актив клуба. Когда мне предложили, я загорелся. Потому что раньше была аура, будто игрока, которого отдают в аренду, могут забыть. Но это не так. Клуб должен играть большую роль в его судьбе, даже когда он в другой команде.
На мне — не только базовые вещи: ездить, смотреть футболистов, игры, тренировочный процесс, общаться с главными тренерами, руководителями, самими ребятами. Нужно показывать, что вас не отдали, потому что вы не нужны. Это просто часть жизни. Кто-то через аренду начинает большой путь. Поддержка, отчётные данные — большой спектр работы. Мне это очень нравится, я кайфую.

— Можно ли по молодому игроку быстро понять, подходит ли он в «Спартак» в основной состав? 

— Можно, а почему нет? Академия большая, много скаутов по всей стране. Большинство футболистов уже с детства на карандаше не только у «Спартака». За хорошими ребятами бегают, дерутся. Но это ничего не значит. Попасть в большую академию — долгий путь, может не получиться.

Детский футбол и взрослый после 16–17 лет — два разных футбола. Чтобы оценить 10-12-летнего, нужно постоянно смотреть детей вживую. Они растут, меняются за полгода. Это отдельный вид искусства. Мне проще работать с футболистами после 16 лет.
Критерии: скорость, техника, принятие решений, характер. Я не смотрю на физиологию. Потому что рано или поздно все встретятся в 15–16 лет, когда подрастут, и тех, кого брали за физику, будет сильно отставать. Примеров полно. Поэтому я понимаю: этого пацана надо подождать год или два. Я всегда играл на год старше с ребятами — это отличительная черта.

— Какую одну спартаковскую ценность вы бы хотели передать каждому воспитаннику академии?

— Когда я играл в «Спартаке», не до конца понимал, что для большинства болельщиков «Спартак» — огромная часть жизни. С маленького возраста мы должны доносить: «Спартак» — это не только ты, это большая семья. Это ответственность на каждом участке поля и в каждой минуте твоего времени. В детстве у тебя уже есть ответственность: ты представляешь не только себя, но и клуб. Болельщики, если ты отдаёшься, простят всё. Сначала ты работаешь на имя, потом имя — на тебя. Люди помнят с добротой. Но в первую очередь ты должен им отплатить. Это надо детям говорить.

Небольшой блиц.
— Первый футбольный кумир?
— Титов. А из иностранцев — Рауль Гонсало Бланко из «Реала».

— Самый памятный гол.
— Первый — «Локомотиву».

— Самый тяжелый соперник. 
— Как ни странно, Рома Шишкин. Он играл в «Локомотиве» или в Самаре. Я в нападении, он справа в защите. Мы вместе играли, и мне против него сложнее всего было. Совсем не получалось.

Любимый стадион?
— Мне «Сатурн» очень нравится. И «Лужники» — родной. 

— Гол или пас?
— Я больше пасов отдал, чем голов.

— Что бы вы сказали себе 18-летнему?
— Учи испанский.